Используя веб-сайт abw.by, вы соглашаетесь с использованием файлов cookie и Политики конфиденциальности
Отказаться Принять

"Был бы человек, а процесс мы наладим". Таможня. Дневники водителя из 1990-х

9560

Продолжение. Начало рассказа можно прочитать здесь  и здесь.

- Вы говорите какие-то странные вещи, я имею в виду наказать вас финансово, - перешел он на "вы", а потом и на шепот: - Ладно, хорошо, пятьдесят - это действительно много, дайте хоть сколько, сколько считаете нужным за скорость...

- За какую скорость? Ты "динамишь" меня уже десять минут, я пять минут уже ехать должен был. О какой скорости речь? Я считаю нужным не дать нисколько. Что вообще ты несешь? Ты не услышал или не дошло до тебя? Я не даю взяток - это принципиальная позиция. И потом это не твой погранпереход, ты не можешь здесь кого-то облагать данью. Если еще есть желание чему-то меня поучить, пошли на ринг. Есть у вас в городе бойцовский зал? - я был зол и возмущен.

- Я на службе, я не могу на ринг, извините, - как-то отрешенно проговорил он, стараясь не смотреть в мою сторону.

- Ничего, я дождусь тебя за воротами, слово даю! Оформляй, а я буду ждать тебе за воротами. Давай не на ринге, давай прямо в поле, - перехожу я на громкий шепот, ведь это касается только нас, это наше дело, наш разговор, - до первой крови или пока не крикнешь стоп. Зови своих товарищей, пусть болеют за тебя, пусть порадуются твоему успеху!

- Так холодно же сегодня.

- Холодно?! - громко вырывается у меня. Моему возмущению нет предела: - Ты что, простыть боишься? Я бы на твоем месте не ОРВИ и не переохлаждения опасался. Если ты хочешь отстаивать свою позицию как мужчина, я бы остерегался переломов и ссадин. Слышишь меня? Переломов и ссадин, - повторил еще раз я своим нелепым громким шепотом, который слышен в радиусе 10 метров. - Я действительно не понимаю тебя. О чем ты говоришь? О каком финансовом наказании речь, я что-то нарушил? Сейчас идет административный процесс?

- Был бы человек, а процесс мы наладим, - неудачно пошутил он и, наверное, сразу пожалел об этом.

Я готов испепелить его взглядом, прожигаю его глазами, он часто моргает и отводит свои.

"Хорошо, что нашлась та, что может и вас породнить.
Хорошо, что всегда все равно вам, кого вам казнить.
За тобою тюрьма. А за мною - лишь тень на тебе.
Хорошо, что ползет ярко-желтый рассвет по трубе.
Хорошо, что кончается ночь. Приближается день.
Сохрани мою тень".

Снова слышу я стихи поэта у себя в голове. Смотрю на стол, на бумаги, вижу руки таможенника - в правой задрожал карандаш. Он взял его второй рукой и прижал к столу. Парень ссутулился, обернулся, посмотрел на своих коллег, на старшего смены в надежде, что кто-то его поддержит, но все молчали. Кто-то делал вид, что не видит происходящего, старший смены смотрел открыто, но не вмешивался.

Другие рассказы Василия Мартысевича

"Дальнобой, начало"
"Скорость" 
"Стас" 
"Шины"

 

За окном заиграли утренние сумерки. Здесь духота, а там, за дверью, прохлада и запах росы. Я хочу ехать в Минск и наслаждаться солнцем. Но он породил во мне ярость и гнев, и теперь нужно это как-то гасить. Зачем всё это? Остановись! Оформи меня! Я не хочу быть злым, зло порождает зло. Я хочу быть добрым, хочу транслировать позитив в этот мир. Но из меня лезет агрессия, я не могу ее остановить.

- Я хочу, чтобы ты понял, по-мужски для меня - это, если договориться мы не можем, только по-звериному или на ринге, или в поле. Только так, - говорю я тихо. - Делить нам с тобой нечего, хочешь мне что-то доказать - пошли... Или как ты мне хочешь что-то доказать, поучить меня жизни?

- Я не могу рисковать, - начал он "городить" какие-то нелепые отговорки. - Вдруг я действительно заболею после этого вашего поля. Представляете? И не выйду на работу, что тогда?

- Ничего тогда! Если ты не выйдешь на работу, не произойдет вообще ничего! На твое место всегда найдется кто-то другой. Хотя, нет, извини, - я задумался. - Правда, извини, это я погорячился. Если именно ты не выйдешь на работу, тогда, да, что-то произойдет. Наверняка "колейка" пойдет быстрее или даже вообще исчезнет. Представляешь себе такое? Все эти люди в этом зале, в этих античеловеческих условиях проводят здесь лишние часы и минуты из-за тебя. Ты лучше представь, что не выйдет на работу кто-то из них, - показал я рукой в зал, - или вообще переведутся, допустим, электрик, перевозчик, мебельщик, грузчик, продавец. Кто тогда изготовит тебе диван, кто привезет в магазин пиво, кто тебе его продаст? Если завтра ветром порвет провода, кто восстановит электроснабжение? Ты ведь замерзнешь в своем домике без электроэнергии, воды и канализации. Сантехник всегда договорится с электриком, пекарь - с продавцом. А кому нужны твои знания? Как ты их применишь, если вдруг наступит кризис, деньги ничего не будут стоить? Чем ты рассчитаешься с кольщиком дров, с пекарем, со строителем? Что ты умеешь делать руками или головой? Ты только представь: завтра сантехники, электрики, простые работяги, пекари и строители начали жить своей жизнью вне государства или вообще исчезли как класс. Представь, что всё молодое поколение пошло в юристы и экономисты. Как тебе такое, а? Страшно? Вот кого надо беречь, - я снова показал ладонью в зал. - А если исчезнешь ты, ничего не произойдет, поэтому можешь не выходить завтра, это не повод волноваться. Вот если люди рабочих профессий исчезнут, тогда в мире наступит хаос. Поэтому, пока ты нужен стране, или оформляй меня, или пошли учить меня жизни!

Парень съехал ниже на стуле и продолжал молчать. Он не смотрел в мою сторону, осторожно рукой пододвигая ко мне мои документы, а я их толкал обратно и продолжал говорить:

- Пойми, ты не можешь кого-то морально давить просто так, тем более не имея на это законных оснований. Твое моральное давление должно быть подкреплено не только погонами, но и физическим, и психологически крепким здоровьем. Ты должен быть буквально сильным бойцом. А моральную битву ты уже проиграл, мне действительно все равно, зови наряд, "закрывай". Приму это как оплачиваемый отпуск.

- В тюрьме не платят, - тихо проговорил он.

- Ты-то откуда знаешь? Но если даже не платят, хорошо, пусть не платят. Я всё равно приму это как отпуск. Машина с грузом останется у вас на охраняемой площадке, мне не нужно будет заботиться о ее сохранности, не нужно будет думать о еде и ночлеге - полный пансион. Там будет еда и ночлег, возможно, нехитрый физический труд. Да я даже уже мечтаю об этом. Чтобы уехать отсюда на пятнадцать суток, достаточно испачканной стены? Или еще что-нибудь нужно здесь испачкать? - спрашивая его, я достал разбитую руку из кармана.

- Там спать придется на досках. Вы действительно готовы? - удивленно-испуганно смотрит он на меня.

- Я спал там, куда ты побоялся бы даже заглянуть. Из последнего экстремального - сеновал, там пищали крысы, я их видел, но я просто валился с ног и спал, все время держа руками мочки ушей, чтобы крысы их не обгрызли во сне. Я спал в грузовом отсеке, на машине, под машиной. Где я только не спал! Без постели на пляже, в горах, в лесу, на плоту, на голой траве, на аэродроме под шум моторов и турбин, у костра. Я был на гауптвахте, я вспоминаю эти доски - и сегодня они мне покажутся периной. Представляешь, насколько мне уже всё равно? Еще что-то хочешь мне доказать? Пожалуйста, просто оформи меня, это единственное, чем лично ты можешь удивить меня сегодня. Не можешь?

- Нет, я так не могу, это уже принципиальная позиция. Вы должны мне заплатить, или я оформлять не буду. Идите к кому-нибудь другому, лучше не в нашу смену, - тоже перешел на шепот он. - Вы же сами сказали, что я должен быть психологически сильным. И потом вы ведь платите полякам. Немцы, европейцы, я точно знаю, берут - чем я хуже?

- Бред! Это же бред!!! - перебил я его. - Какие немцы, европейцы, какие взятки? Знаешь, лишь однажды немец нашел у меня в документах ошибку. Представляешь? В одних и тех же документах вы потом после немцев находите несколько ошибок, просите какие-то дополнительные бумаги, запросы, просите вбить коды… А немец лишь однажды нашел у меня ошибку. Он скривился так, что мне показалось, что у него заболел зуб или он узнал из своего компьютера какую-то ужасную новость. Он посмотрел на меня и голосом, полным трагизма, заявил, что не сможет меня оформить. При этом извинялся, говорил, куда мне обратиться для решения вопроса, и в итоге полночи ходил вместе со мной по терминалу, советовался со своими товарищами таможенниками, как лучше и быстрее мне решить эту проблему. Он сочувствовал мне как родному. Он переживал за человека, который мог застрять в дороге на неопределенное время. Но они нашли способ исправить ошибку и отправить меня дальше по маршруту. Поляки, да, иногда намекают на "решение вопроса" за деньги, но только по делу, к запятым и точкам не цепляются, не ищут помарки и прочие неидеальные формы букв в таможенных документах. Не хочешь платить поляку взятку - не плати, стой на границе, решай вопрос, жди бумаги. Польские таможенники хотя бы не издеваются и в большинстве своем разговаривают с тобой как с человеком. И только на наших границах постсоветского пространства помарке в документах таможенники радуются как своему личному счастью, показывают эту помарку товарищу за соседним столом и смеются в голос. Только на наших границах требуют документы сверх того, что положено и достаточно, но при этом готовы оформить и без них за вознаграждение. Так что, пожалуйста, не наговаривай на европейских коллег, они нормальные люди. А что касается того, что я сказал про быть психологически сильным, так я ведь дальше продолжил, что психологически ты уже проиграл, поэтому переходи к физическому воздействию. Выбей из меня всю эту дурь, поучи меня жизни. Ты ведь дрался в школе после уроков? Дрался, наверное, в своем дворе, когда хулиганы хотели отнять у тебя еду, деньги или велосипед, дрался в армии за свое место под солнцем. Разве нет?

Он нервно улыбнулся и еще глубже съехал на стуле:

- Я не служил.

- При чем здесь служил или не служил, ты отстаивал себя когда-нибудь словом или кулаком? - он отрицательно помотал головой. - Ну вот, а именно так решаются вопросы, когда не остается слов. Или здесь у вас как-то иначе? Я действительно хочу понять, что значит по-мужски в твоем понимании. Скажи!

- Ну договориться, например, - произнес он нерешительно тихо. - Хотя бы пять долларов.

- Пять долларов! - я почти прокричал. - Ты это серьезно? Это, по-твоему, по-мужски? Послушай, в твоем положении сейчас самое по-мужски будет просто молча оформить мои документы и уйти домой менять свою жизнь. Понимаешь меня? Стать мужчиной, жить нормально, а не думать, как бы выдурить очередные пять "баксов". Вдумайся - пять "баксов". Это сейчас реальная цена твоей жизни. И это не просто смерть, а тюрьма. Лишения, холод и голод, физический труд и соседи по камере, которым нечего терять, они уже всё потеряли в этой жизни. Они ждут новеньких, потому что новенькие там единственное развлечение. Так сказать, глоток свежего воздуха.

Я не просто возмущен - я в отчаянии. Он действительно меня удивил.

- Еще раз слушай меня, пять "баксов", пять! - показал я ему раскрытую ладонь. - Не пять тысяч, не пятьдесят тысяч долларов. Пять! Кто-то готов отдать свою жизнь за любовь, кто-то - за семью, кто-то - за родину, есть, конечно, и те, кто "впишется" за деньги, но за большие деньги. Слышишь меня? Они поставят на кон свою жизнь или свободу за огромные деньги! Ты сейчас в пять долларов оценил свою жизнь! Если прямо сейчас спросить у всех этих людей, готов ли кто-то за пятьдесят тысяч долларов отсидеть десять лет или хотя бы лет пять, - уверен, что желающих не найдется.

- Я вызову наряд, тебя "закроют", - нерешительно снова сказал он, отталкивая мои документы.

- Да что ты заладил: "закроют", "закроют". Ты меня не тем пугаешь. Ты и так сегодня меня многого, может быть - всего, лишил. И потом, кого ты решил "закрыть"? Многих из находящихся здесь, в зале, "закрыть" невозможно, здесь каждый первый - псих-одиночка. Посмотри на меня - я уже одиннадцать лет закрыт в кабине грузовика, и все это время мне все равно, где я, в какой стране, в каком городе нахожусь. Я сплю на полке, у меня нет мебели, к которой я привык, у меня нет шкафа с одеждой, у меня все в одной сумке. Вся моя еда - в маленьком холодильнике, и нет больше никаких запасов, у меня нет кладовки, погреба. Можешь себе такое представить? Что бы ты ни сделал, ты не отнимешь у меня ничего. Вообще ничего!!! Слышишь меня? Моя свобода - во мне, я даже на сутках буду более свободен, чем ты здесь. Посмотри мой паспорт, - я просунул свой документ к его лицу. - Я удивлюсь, если ты насчитаешь хотя бы пару недель подряд, которые я был здесь, в этой стране, за этот год, или за прошлый, или за все предыдущие. И был я все время в этой стране, которая мне родина, транзитом, то есть проездом. Понимаешь? Я за один рейс вижу больше, чем многие увидят за всю свою жизнь по телевизору. Моя жизнь - в эмоциях, она во мне. И я не просто в окно насмотрелся на горы и облака, а вижу - это значит очень насыщенно живу эту жизнь. У меня день за три проходит, в мой тридцать один мне не меньше пятидесяти. Ты уловил смысл этих слов или это слишком сложно для тебя? Каждый день в разных странах я встречаю людей, иногда таких, как ты, но чаще интересных людей, которых понимаю, не зная их языка. А тебя я не понимаю. Слышишь меня? Я тебя не понимаю!!! Ты реагируй как-то, пожалуйста, а то я как со стеной говорю.

Пауза - и в ответ тишина.

- Ну что ты можешь у меня отнять? Или чему ты можешь меня научить? Скажи! - он молчит. - Нельзя отнять то, чего нет, а у меня нет ничего. И при этом, как бы это странно ни звучало, у меня есть всё, но это всё во мне. Вся моя жизнь, она во мне, она в эмоциях, моя жизнь - это люди, которых я встречаю. Моя жизнь - это природа, горы, моря и океаны, маленькие деревушки и города. Я автономен и самодостаточен в любой ситуации в любое время, когда есть кислород и вода.

Таможенник замер. Он смотрит прямо перед собой, на его лице не читаются эмоции, от виска по щеке течет пот. Но меня уже не остановить:

- А вот я действительно могу отнять у тебя все. Ты этого хочешь? Ты ведь ненавидишь свою работу и в то же время боишься ее потерять. Ты любишь свой дом, ты зависим от него, тебе не хочется с ним расставаться надолго. Я вот, например, не понимаю фразу "хочу домой". Я дома, где бы я ни был: в лесу, в горах, на море, в машине, самолете, поезде. При любой погоде я всегда дома, мне везде если не хорошо, то нормально. Мне не нужно никуда ехать или куда-то спешить, чего-то ждать. Я дома везде, где бы я ни был. Я ничего не жду, а просто наслаждаюсь каждым прожитым моментом, даже сейчас. А вот ты привязан к теплу, ко сну, ночные смены - каторга для тебя. Ты привязан к своему дивану, к жене или девушке, к друзьям.

- Я женат, - тихо проговорил таможенник.

- Это не важно, ты привязан к людям, которых считаешь близкими, друзьями, а они таковым тебя не считают. Они с тобой ради денег, пользуются тобой как кошельком, общаются, только когда им удобно или нужно что-то от тебя. По сути, друзей у тебя нет - у человека, у которого нет харизмы, не может быть друзей, а ты пустой. И ты сильно привязан к этой пустоте, к этой иллюзии твоего взаимодействия с внешним миром, ты боишься потерять это. Посмотри, даже сейчас твои коллеги молчат. Среди них есть кто-то, кого ты считал своим другом?

Он посмотрел на коллегу через пару столов, но тот, склонив голову, что-то усердно пишет.

- Ну давай, "завари" эту кашу, зови наряд. Только мы вместе пойдем, я один не пойду. Это ты вымогаешь у меня взятку и сядешь в этот раз или другой. Если ты будешь продолжать так жить, ты точно сядешь - это неизбежно, как восход солнце за окном. Видишь, небо уже светлеет? И я тебе скажу совершенно искренне: это, наверное, лучшее, что с тобой может произойти в этой жизни, и чем раньше это произойдет, тем лучше. Сам себя ты уже не сделаешь, я не верю в это. А лишения, холод и голод сделают из тебя не просто нормального человека, а сделают мужчину. Если ты не сдашься, конечно. Ну а если сдашься, мир раздавит тебя, сотрет в порошок, растворит во вселенной. И когда тебя не станет, тебя быстро забудут, если вообще вспомнят. Я сомневаюсь, что о тебе кто-то думает. Посмотри на себя - каждые полгода-год у тебя новый размер одежды, даже сейчас одышка, хотя ты сидишь на стуле.

- У меня, наверное, гормоны, - попытался возразить таможенник.

- Вот и я так думаю. Наверное! Определяющее слово здесь "наверное". Тебе не хотелось бы узнать точно? Деньги ведь есть, ты бы проверил у врача свои гормоны - вдруг это лечится? Разве тебе не хочется знать, какая под жиром у тебя материя. Вдруг в тебе живет атлет или атлант, но ты этого никогда не узнаешь, если будешь продолжать сидеть в этом кресле и все плотнее заполнять его собой. Но даже если это действительно гормоны, не важно. Толстяки тоже достойные люди и порой много выше как духовно, так и физически многих идеально сложенных атлетов. Дело не в теле, а в характере. Готов ли ты отвечать за себя, за свои поступки, брать на себя ответственность? Вот даже сейчас мы говорим несколько минут, а ты уже "съехал" на минорные нотки. Неуверенный тихий голос. Уверен, сожаления о том, что начал все это. Да? Ты ведь мужчина, так веди себя как мужчина. Давай! Дожми меня, вырви из меня эту "пятерку" или зови милицию, делай что-то!

Но маленький полный человек продолжает молчать.

- Не можешь? Проблема, наверное, в том, что ты остановился в своем развитии как мужчина во втором классе, когда все пошли прыгать через костер, а ты стоял и думал: "Зато у меня "четверка" по математике". Все пошли в поход с ночевкой, а ты сказал, что тебя мама не пустила, хотя мама наверняка даже уговаривала тебя пойти с ребятами, хотела видеть в тебе мужчину. Сейчас ты власть, у тебя чувство безнаказанности и вседозволенности, но это иллюзия, поверь. Власть должна быть у сильных! Ты понимаешь? У сильных духом, сильных характером. Вот посмотри на своего старшего смены, - я показал рукой в сторону старшего. - Власть вот у таких! Если бы ты читал в детстве правильные книги, если бы делал себя в своем ремесле, если бы рос, ты бы знал об этом. Но нет, ты всего этого не делал. И что сейчас? У тебя есть деньги, а еще недавно тебе казалось, что ты купишь себе весь этот мир, но нет! Правда? Ты давно уже понял, что многое купить нельзя. Купить можно только то, что продается, только материю и развлечения, но ничего больше. Ведь правда же? Время, здоровье, симпатию, любовь, расположение, настроение, доверие, отношения, искреннюю улыбку, смех, спокойствие, сопереживание, погоду, знание, ум, мудрость купить нельзя. И это только мизерная часть того, что не продается. Это то, за что нужно работать и бороться. Это то, что не наживешь просто, проживая свои дни. Все это не за деньги - это только лично каждому, и по заслугам, и только от мироздания. Это нельзя получить по блату или по рекомендациям. Да что я тебе говорю об этом? Ты ведь лучше меня об этом знаешь. Тебе нет еще и тридцати, а ты уже устаешь от денег и развлечений, ты устаешь от жизни. К сорока ты разведешься - это неизбежно.

- Нет, - больше для себя, чем для меня, снова попытался возразить таможенник. Он тяжело дышит, видно как на горле клокочет пульс.

- Что нет? Если бы было нет, этого разговора не было бы, поэтому - да! Ты слабый, неуверенный в себе человек. Прими это, признай и действуй, делай себя мужчиной. Мой тебе совет: если не собираешься звать наряд, не говори об этом. Из твоих уст это звучит неубедительно и даже смешно. Либо зови, либо молчи. Вот сейчас, например, самое время! Ну давай, кричи, нажимай кнопку или звони, как вы тут зовете наряд! Чего ты молчишь? Или тебе помочь? Давай я позову, - предложил я.

Он умоляюще посмотрел на меня, привстав со стула.

- Пойми, это как с оружием: не доставай "ствол", потому что если достанешь, то нужно стрелять, иначе завалят тебя. В твоем случае - твоим же "стволом". Признай проблему. Твоя тактика бояться сильных и срываться на слабых, защищаясь погонами, проигрышная. Если так и дальше пойдет, тебя не будут любить даже твои дети. Со временем ты все чаще будешь пить, пить все больше. А потом по наклонной все глубже: моральная деградация, гипертония, атеросклероз, ИППП, панкреатит и прочие побочные эффекты безответственной жизни... Потом вторая, может быть, еще и третья жена. Знаешь, это будут такие женщины, которым все равно с кем и как, только бы спать в тепле и с деньгами. Все люди с тобой сейчас только из-за денег, только из-за них. Тебя, по сути, не видят - видят только твои ворованные деньги. Слышишь? Сегодня ты боишься перемен, ты живешь как в сказке про Мальчиша-Кибальчиша: только бы день продержаться да ночь простоять. Да и не живешь, по сути, просто сгусток страха. Пойми, у слабого и безответственного человека нет будущего на таможне. Ты хотя бы понимаешь, что этими пятью "баксами" ты всех своих порядочных товарищей за собой потянешь, всю смену замараешь, всем им карьеру разрушишь. Ты должен - слышишь? - просто обязан себе, не кому-нибудь, а только себе, ты должен понять: мир - это нечто большее, чем таможня, машина или квартира с хорошей мебелью. Работая здесь, именно ты никогда не узнаешь, кто ты. Не твое это место, нельзя жить в страхе, это убьет в итоге если не буквально, так инсультом или инфарктом.

- Почему не мое место? - нерешительно возмутился он.

- Ну задай себе вопрос: если бы ты зарабатывал здесь только на еду и ночлег, ты бы тут работал?

Он наморщил лоб, задумался.

- Хорошо, давай не так, - продолжаю я. - Если бы тебе каждый месяц "капало" на счет 300-500 или даже 1000-2000 долларов, ты бы продолжал здесь работать?

- Как "капало"? 

- Да какая разница как? Ну нашли наши ученые в карьере под Микашевичами золотую жилу, а в Солигорске - залежи платины, и каждому гражданину РБ ежемесячно стало "капать" 2000 долларов.

- Так не бывает! - решительно возмутился таможенник.

- Да, не бывает. Но если ты четко представишь себе эту картину, то точно поймешь, своим ли делом занимаешься. Я скажу больше: ты хорошо представишь, буквально увидишь в деталях, чем бы ты занимался, какое бы дело делал. Будь ты финансово независим, ты бы жил собой настоящим, без вот этого твоего постоянного состояния страха и стресса. Вот скажи, когда ты последний раз дышал полной грудью?

Меня несло куда-то совсем не туда, но мне хотелось достучаться до него, я хотел, чтобы он меня услышал, понял:

- Когда ты дышал без тяжести, без давления? Когда последний раз ты слышал запах весны, такой как сегодня утром? Ты помнишь, какой на вкус был сегодня утром воздух? Когда ты предвкушал встречу с кем-то, путешествие или новое какое-то свое открытие, не важно какое, но открытие? Путешествие, спланированное тобой, для кого-то или для себя? Представь, что ты на реке или в море, один или с друзьями, ты уверен в них, они рассчитывают на тебе. На тебя кто-нибудь когда-нибудь рассчитывал? У тебя есть товарищи, которые рассчитывают на тебя? Когда последний раз ты чувствовал запах железа в воздухе? Это когда ты понимаешь, что весь этот мир только твой, все в нем  для тебя и ради тебя. Чувствовал ли ты адреналин в своих жилах вместо крови? К примеру, когда ты управляешь своим телом, выпрыгнув из самолета на высоте 3000 метров, или когда управляешь огромной, сложной, чрезмерно мощной техникой, когда важны скорость реакции и точность? Или тот адреналин, который затмевает твой разум, когда ты, может быть, берешь у судьбы билет в один конец, как я сегодня, принимая твои угрозы нарядом? Во мне, по сути, страх должен быть, а во мне сейчас ярость и злость, и я пойду до конца, вместе с тобой пойду. Слышишь? Мы пойдем вместе! И во мне сейчас нет страха - во мне адреналин. Посмотри, как меня колотит, как дрожат мои руки, - я поднял ладонь над стойкой. - Адреналин не дает мне думать. Во мне все клокочет, я действую на инстинктах. Я прав в этой ситуацию и не остановлюсь. В этой ситуации зло - ты. Не понимаешь? Ну как тебе еще объяснить, что такое адреналин? Адреналин - это когда ты, трезвый, вступаешься за незнакомого человека в чужой стране в пьяной драке на улице. И тогда весь мир против тебя, когда без шанса на удачу ты идешь на это, видишь у них нож или заточку, их несколько, а ты один, но ты идешь и не чувствуешь страха, не думаешь о себе, потому что нужно спасать человека...

Таможенник растеряно слушает, пытаясь понять.

- Согласен, сложные примеры, не совсем удачные. Но я не знаю, как тебе это объяснить. Помоги мне. Вот скажи, когда последний раз ты получал эндорфин не из алкоголя или дыма? Когда с удовольствием, а не как обязанность или одолжение занимался спортом, читал с ребенком, рисовал, показывал сыну или дочке свой любимый фильм и потом говорил с ними о нём? Когда показал своим детям лес или море таким, каким ты их видишь? Когда сам, своими руками помог матери или отцу чем-то? Ну дров что ли наколол для бани, не дров ради! Хрен с ними, с дровами, а ради того, чтобы быть с родителями рядом. Понимаешь? Не сосед за бутылку колол дрова твоим родителям, а вы с отцом. С перерывами, разговорами и воспоминаниями кололи бы и складывали дрова. А твоя мама с твоими детьми готовила бы вам обед, дети бы чистили овощи вместе с бабушкой, а бабушка рассказывала бы им о тебе. Она смотрела бы в окно и радовалась тебе и твоей семье, просто что вы есть и вы рядом. Было ли у тебя такое? А вечером вы бы поехали на велосипедах по тем улицами, которыми ты жил, по которым ходил в школу, встречался, дружил. Дочь или сын в детском велокресле перед тобой. Ты представляешь такое? Твой ребенок, этот маленький комочек, сгусток эмоций, полный впечатлений, и ты дышишь её или его головой. Представляешь, как вкусно пахнут волосы твоего ребенка вперемешку с летним вечером? Вы на реке или холме провожаете солнце в закат. Что у вас есть там, где ты родился, где вырос, гора или река?

Но таможенник молчит, склонив голову. Он так сильно двумя руками прижимает карандаш к столу, что у него побелели фаланги пальцев.

- Ладно, неважно, дело не в природе. Представь! Пусть час или два по лесу или вдоль реки, но эти часы, эти вечера останутся в твоих детях на всю жизнь. Ты представляешь, что значит для ребенка путешествие с отцом на велосипеде? Дочь спряталась под тобой, ты огромный, самый смелый и сильный для неё, с тобой ничего не страшно. Она слышит твое тепло, твое дыхание, она жмется к тебя. Видит твои сильные руки, рассматривает кожу, трещинки, которые остались от топорища, от дров на твоих пальцах, влюбляется в тебя своим естеством. И в будущем в мужчине она будет искать такие же руки, искать тебя в мужчине, с которым решит связать свою жизнь. А что будет искать твоя дочь в будущем мужчине? Она будет думать: только бы не такой, как ты! Понимаешь? Что дашь ты своему сыну? Сын мечтает быть похожим на отца, хочет быть твоим продолжением, жить твоим делом, и твое дело должно продолжиться в сыне твоем. Поэтому ты должен быть мужчиной. Понимаешь? Просто обязан себе, родителям, стране. Наша страна - это мы, наши поступки. Ты бы хотел видеть своего сына через двадцать лет на таможне, клянчащего пять "баксов" у водителя? Какое дело ты хочешь передать сыну? У тебя вообще есть дело, смысл, цель, есть вектор в этой жизни, вектор, который ты передашь своим детям? Что кроме таможни есть у тебя?

- Но жена… - начал он.

Я не дал ему закончить:

- Что жена? Женщина на первом месте, особенно первое время. Но что потом она может дать пацану без мужчины? Да, мать выносила, выкормила, воспитала, отдала свое женское начало и продолжает давать им часть себя всю жизнь. Но она может отдать им только себя, она не даст детям без отца всего того, что в них должно быть от мужчины или благодаря мужчине. Она не повезет их на велосипеде провожать солнце. У тебя какой велосипед? - спрашиваю я.

 - Я уже вырос из велосипеда, у меня "А-восьмая"... - нерешительно и тихо проговорил таможенник.

- Вырос? - я ошарашен. - Да ты не дорос и вряд ли когда-то поймешь, о чем я говорю сейчас.

Он снова начинает меня раздражать. Он не слышит меня, не понимает.

- Я прошу, послушай меня, это важно! Потому что если ты не услышишь, не поймешь меня сейчас.. Знаешь, чем это все закончится?

- Чем? - еще тише проговорил он.

- Паранойей. Наступит день, когда позвонят в твою дверь. В глазок ты увидишь людей в форме или в штатском, не важно. Ты просто поймешь, что это они, ваши внутренние органы, отдел собственной безопасности или другой отдел, которого вы там все боитесь. Важно то, что ты в предынфарктном состоянии судорожно зависнешь у глазка. Все, что ты будешь слышать в этот момент, - это свое дыхание. Как тебе будет казаться, очень громкое свое дыхание. Каждый шорох, любой незначительный шум, произведенный твоим телом, будет казаться тебе грохотом. Ты ведь не знаешь, зачем они пришли. Ты видишь лишь картинки в своей голове со всеми тайниками в розетке, в карнизе, в ножке дивана, твоего любимого дивана. Ты вспомнишь все те машины и грузы, которые должен был задержать и действительно не пустить в страну контрабанду… Ты оформил их за взятку. Ты вспомнишь каждую "пятерку", выдуренную у водителя, вспомнишь этот разговор… "Зачем они пришли?" - только один вопрос будет в твоей голове. Возможно, они пришли не за тобой, но это тоже уже не важно. Потому что наступит именно тот момент - момент, когда ты почувствуешь то железо в воздухе, тот адреналин, о котором я тебе говорю сейчас. Ты откроешь, только не входную дверь, а дверцу сейфа, чтобы достать пистолет и выстрелить в себя… Это будет единственный твой достойный поступок в этой жизни, смелый и отчаянный. И это единственное, о чем будут вспоминать, говоря о тебе. Они не будут вспоминать о тебе как о муже, отце, сыне, а будут вспоминать только этот случай, застрелившегося таможенника. Признайся, ты ведь ждешь милицию каждый день, где бы ни был, дома и на работе. Ты дергаешь даже от гаишников. Даже сейчас, ночью, ты тревожно смотришь то в зал, то на дверь, то на улицу, потому что ты где-то в себе прячешь доллары. Кто в этой ситуации должен звать милицию, так это я. Это ты вымогаешь взятку, это такие, как ты, - зло и трутни в стране трудового народа, - заговорил я некстати какими-то лозунгами.

Но представителям еще незабытого советского прошлого, до кого докатился мой громкий шепот, это понравилось. Кто-то надул губы, нахмурился, мол, правильно, так его, кто-то кивал головой в такт моим словам.

- Стой! - остановил он меня. - Зачем ты говоришь все это мне?

- Зачем говорю это? - я призадумался и понял, почему мне так важно было сказать ему об этом. Понял, что говорю это больше для себя, чем для него. - Понимаешь, все в этой жизни вовсе не случайно, абсолютно все. Вопрос только в том, как ты это принимаешь и как поступаешь, какой урок извлекаешь. Все это я говорю не тебе, а себе. Этот урок сегодня - для меня, я отвечаю на свои вопросы, по сути, я такой же, как ты, с той лишь разницей, что я не коррупционер, так же давно не видел родителей, так же, как и ты сейчас, за те же пять "баксов" поставил на кон свою жизнь, ввязываясь в этот спор. И вообще нужно меняться, пора всё менять в своей жизни. По сути, я благодарить тебя должен, спасибо тебе, я многое понял сегодня…

Я замолчал. Смотрю на свои бумаги и все еще надеюсь и почему-то верю, что он оформит мои документы. И я все еще планирую (извините - загадываю) успеть в аэропорт. Не представляю как, но уверен, что в итоге все сложится. Таможенник долго держит паузу и смотрит в компьютер отсутствующим взглядом, как в черную дыру. Я не могу понять его эмоций, но очень надеюсь, что он возьмет мои документы и начнет их оформлять. Гипнотизирую его взглядом, а он встал и пошел к выходу. Я надеялся на чудо и чувствовал, что оно произойдет. Почему-то уверен, что успею на этот самолет, еще не понимаю как, но просто вижу себя в аэропорту и верю в это. А он встал и пошел! И что дальше? Я не знаю что делать. Окликнуть его, но что я могу ему еще сказать? Я всё уже сказал…

Но сегодня мой день! За соседним столом освободился таможенник, посмотрел на меня, подошел к стойке, молча взял мои документы, поизучал их пару минут, забрал и начал оформлять. Я ожидал в этой ситуации чего угодно, готов был поехать в отделение милиции, готов был драться в поле, представлял себе самые невероятные картинки в продолжение этой истории. Но этот благородный, чудесный поступок простого белорусского парня в лице другого таможенника из-за соседнего стола буквально вернул меня к жизни. Моя вера и надежда начинают воплощаться в реальность. 5.24 на таймере, даже на такси не успеваю, но я попробую, других вариантов не вижу.

За окном нимбом над головой оформляющего меня таможенника начало всходить весеннее солнце. Как символично - победа света над тьмой. Сейчас все наладится. Только как? Мысли судорожно перебивают друг друга, взгляд бегает по помещению, по фигурам и столам, ища подсказку хоть в чем-то… Читаю на бедже имя таможенника - я хочу знать его имя, хочу быть благодарным и глубоко признательным этому человеку. Станислав…

Стас! Вижу контрастные черные буквы на белом бедже. Точно, Стас, мой бывший напарник. Сколько лет прошло, девять или десять? Он же живет прямо здесь, на границе. Стас - первый, о ком я должен был подумать. Да, у него никогда не было своей машины, наверное, поэтому я о нем и не думал. Только бы он был в дома! Даже если у него нет своей машины, он возьмет у соседа, кому-нибудь позвонит, кто-то меня отвезет в Минск. Набираю номер, пошел вызов - он в стране. Только бы был дома! Очень долго идет вызов.

- Стас, проснись же... - шепчу я в телефонную трубку. Слыша свое имя, таможенник косится на меня.

- Алло, - слышу голос своего товарища.

- Привет, Стас! Стас, мне нужна твоя машина, очень срочно. У тебя ведь есть машина?

- Братишка, ты? Ты где сейчас? - сразу узнал меня бывший напарник. - Да, у меня есть машина, я дам тебе ее, но утром. Хорошо? Я еще отдыхаю, я вчера, то есть сегодня приехал из рейса. Позвони, пожалуйста, утром, - слышно, что Стас еще не проснулся.

- Стас, уже утро. Я здесь, рядом с тобой, на границе, не выключайся, Стас! Мне нужна машина прямо сейчас. Вылезай из постели, заправь, пожалуйста, полный бак и поезжай на стоянку, на который я ночевал, когда шел на Уфу, - очень громко говорю я. - Ты помнишь?

- На Уфу? - переспросил Стас

- Стас, ну проснись же, пожалуйста, давай, прямо сейчас вставай! - кричу я в трубку.

- Подожди, не могу понять… - начал Стас.

- Стас, не нужно ничего понимать, просто вставай и гони на стоянку быстрее, прошу тебя. Только не выключайся, Стас, просыпайся!

Небольшая пауза - и Стас бальзамом на душу проливает спасительные слова:

- Уже в пути.

Я слышу шорканье, какую-то возню. Как же я люблю эту его фразу! Он всегда так отвечал раньше, когда мы работали на одной машине: "Уже в пути!"

- Не забудь заправить полный бак, Стас, по горлышко, - говорю я ему вдогонку.

На таймере 5.09. Таможенник возвращает мне оформленные документы. Благодарен ему без границ, пытаюсь что-то сказать, но не нахожу, не могу подобрать слова. Несколько раз начинаю, все больше набирая воздуха в грудь, сейчас лопну, но... Он улыбается и просто машет рукой, мол, давай, гони. Выбегаю на улицу, ищу взглядом первого таможенника, но его нигде нет. На выезде несколько машин, кто-то из водителей спит за рулем. Становлюсь в очередь, бегу к пограничникам.

- Опаздываю на самолет! -  выдыхаю в окошко. Офицер недоволен, но, наверное, по моему лицу видно, что я действительно очень опаздываю.

- Водитель, вернитесь к машине, - строго говорит он и закрывает окно.

Через закрытое окно слышу, как он дает распоряжение подчиненным. Выходит погранец, отрывает шлагбаум, машины начинают покидать терминал. Пробегая мимо машины со спящим шофером, стучу ладонью по двери его машины, бегу дальше. Заскакиваю в свой грузовик, запускаю мотор, еду на выезд. Проезжая мимо окошка, в знак признательности прикладываю руку к груди, склоняю голову. Офицер провожает меня взглядом. "Вот он - человек на своем месте", - думаю я. Снова набираю Стаса.

- Еду-еду, не волнуйся ты так. Я уже почти на заправке, - успокоил меня Стас.

- Стас, ты супер! - радуюсь я.

Солнце все выше, полностью растаял вчерашний утренний снег, день обещает быть хорошим. Набираю ее домашний номер - не снимает трубку, наверное, уже выехала, а мобильника у нее нет. Влетаю на стоянку, ставлю машину в ряд, собираю вещи, документы, закрываю машину. В будочке оформляю стоянку, оплачиваю стоянку и душ. Бегу в душ, снимаю с себя всю одежду, бросаю в урну. Сверху оказывается байка с окровавленным карманом.

- Я больше не вернусь сюда, - зачем-то говорю я вслух и включаю воду.

- Горячей воды нет, подожди, пока бойлер нагреется, - кричит откуда-то сверху какой-то мужик.

- Хорошо, - отвечаю я.

Зависаю, наслаждаюсь ледяной водой. Как же классно, хочется так стоять вечно, но нужно спешить. Выливаю на себя гель, растираю, смываю. Бреюсь не одеваясь - мне нужна эта прохлада, нужно остыть немного. Одеваюсь, верхнюю одежду застегиваю уже на улице. Выхожу, осматриваюсь, где же Стас. Вот он, въезжает на стоянку. Закидываю сумку на правое переднее сиденье его машины, обхожу капот, подхожу к водительской двери. Стас смотрит на меня, но из машины не выходит, кивает мне головой, мол, садись рядом. Открываю водительскую дверь.

- Выходи, я очень опаздываю, очень, Стас.

- Ну домой-то ты меня завезешь? - удивлено смотрит на меня Стас.

- Стас, выходи быстрее, пожалуйста, не завезу я тебя домой. Иди на охрану, вызывай такси.

- Машину когда вернешь? - Стас не задает лишних вопросов.

- Валера пригонит к концу дня, может, раньше. Все, давай!, - я сажусь за руль и с заносом "вываливаюсь" на дорогу.

"Зачем я "газую"? - спрашиваю себя. - Две секунды ничего не решат, а вот потерять я сейчас мог всё. Глупо, очень глупо!"

В зеркале фигура Стас все меньше, он тает, растворяется в пыли и утренней дымке. Издали я вижу его одежду: домашнее трико, сланцы на босую ногу, без шапки, в деревенской телогрейке, на улице около нуля… Прости, Стас! На каждой передаче "выкручиваю" двухлитровую "тройку" почти в отсечку, БМВ стонет, но стонет от удовольствия, ей нравится.

- Стас тебя не "крутит"? - говорю я с машиной.

- Ба! - громко выдыхает она выхлопом на переключении.

- Подожди, сейчас все будет! Выйдем на М1 - задышишь полной грудью, - успокаиваю я ее.

Смотрю на таймер, считаю время - 4.33. Бак полный.

"Спасибо, Стас!" - еще раз вспоминаю я товарища. Топлива должно хватить, я точно успеваю до конца регистрации. Низко и очень ярко светит солнце. Я опустил козырек, ищу очки - у Стаса точно должны быть очки от солнца, он тертый калач. В подлокотнике нет, ищу на ощупь, иногда на мгновение отвлекаясь от дороги. Очков нигде нет. В бардачке завал: дорожные карты, игральные карты, атлас. Глобуса не хватает. Так, что там дальше: изолента, скотч, ножик, вилка, ложка, отвертка, салфетки, раскладной топорик, стакан. Вот футляр от очков, но он пустой. В дверном кармане тоже нет.

"Лось!!! Ох ты ж ё-моё!" Огромное животное в сотне метров от меня перебегает дорогу. Жестко оттормаживаюсь, повисая на ремне безопасности, почти останавливаюсь - и не зря: через мгновение выбегает лосенок. Не разминулись бы мы с ним.

"Лосиха, а не лось!" - смотрю я на лосенка и его убегающую в лес маму.

Непросто дается мне эта дорога, снова адреналин в крови. Достаю "боцмановскую" воду из сумки, пью, успокаиваюсь. Доезжаю до заправки, быстро покупаю очки. Подхожу к машине - вижу Стасовы очки на заднем сиденье за водительской спинкой.

Набираю скорость, курс на восток, рассчитываю время - успеваю. Улыбаюсь солнцу.

Звоню Валере, придется его разбудить.

- Валера, привет! 

- Где ты делся, ты ведь в аэропорту должен быть? - удивленно спрашивает меня напарник.

- Еду в аэропорт, но на "легкой", взял у Стаса. Грузовик на стоянке.

- На какой стоянке? - снова удивляется Валера.

- Стоянка рядом со Стасом, ты ее знаешь, объясню все потом. Извини, если ломаю твои планы, но из-за "колейки" всё пошло кувырком. Поэтому план такой: через три часа, но лучше раньше жди меня на М1, где мы обычно меняемся. Я заберу тебя, мы доедем до аэропорта, я улечу, а ты вернешь машину Стасу и заберешь грузовик. Хорошо?

- Хорошо, - буднично отвечает Валера.

Вот они, друзья, вот они, люди, вот она, жизнь. Эту страну действительно не победить. Людьми живет и будет жить страна. Главное, чтобы хороших, надежных людей было больше.

... Стоянка аэропорта, на таймере 51 минута. Бегу по аэропорту - где же эта регистрация? Вижу стойку, но людей нет, ее тоже нет у стойки. Регистрация закончена? Нет! Так, где же она? Она же сказала: у стойки на регистрации. Оборачиваюсь, смотрю вокруг. Все по парам, но ее не вижу. Кружусь на месте. Голова начинает кружиться, сердце стучит, не могу сконцентрироваться. Бегом направляюсь к какой-то стойке.

- Это не та стойка! Нам туда, - слышу ее звонкий голос за спиной.

- Что с рукой? - уже тише и встревожено спрашивает она…

Василий МАРТЫСЕВИЧ
Фото из открытых источников
Специально для ABW.BY

Это последний из рассказов, присланных Василием Васильевичем в редакцию. И это, очевидно, последнее из приключений литературного героя, молодого дальнобойщика. Впереди у него новый этап в жизни, но это уже совсем другая история. Спасибо автору за приятное время, проведенное рядом с ним в кабине грузовика, вместе с его раздумьями о жизни, о судьбе, о добре, о стойкости и о нашем месте в этом мире.

 

Более 77.000 предложений о продаже новых и подержанных авто в нашей базе объявлений.

Цитировать
0 комментариев
  • Войти или создать профиль